Мы теряем землю: коренные народы и изменение климата. Часть 2

Текст и иллюстрации: Елена Сакирко

Коренные народы связаны с окружающим их пространством — лесом, водой, дикими животными — на глубинном уровне, и изменение климата касается их повседневного быта, традиционной хозяйственной деятельности, уровня жизни, а также внутреннего ощущения человека, его связи с предками, культурной идентичности.

Поэтому изменения в природе для коренного жителя — это полная трансформация. Что же конкретно для них меняется и может ли образ жизни коренных народов помочь сохранить нашу планету?
Изменение климата влияет на коренные народы на разных уровнях.
Прежде всего, сильно меняются природные территории, на которых проживают эти народы. Например, многие их представители рассказывают о появлении новых, инвазивных видов животных.

«С Дальнего Востока пришла енотовидная собака, и она очень сильно разоряет птичьи гнезда, — рассказывает Полина Шулбаева, представительница народа селькупы из Томской области. — Увеличилось количество шелкопряда, который полностью темнохвойный лес убивает. Он убивает не только лес, он убивает всю экосистему. Там уже не будет ничего, зверь оттуда уходит, потому что абсолютно мертвая территория».

В Коми люди тоже замечают, что появляются новые виды насекомых, птиц. «Какие-то непонятные мне птицы, — я их вообще не знаю. Их стало полно, орут как черти», — возмущается представитель народа коми.

Иван Иванов. Меняются знакомые территории: там, где раньше были поляны с ягодой, теперь водное болото, или наоборот — выросли какие-то кустарники. Жители Иванкино в Томской области рассказывают, что у них появился сырой, холодный, сквозной ветер.

«Нет, видно, леса такого сейчас, чтобы сдержать этот ветер. Очень много леса у нас вырубили, — рассказывает Юлия Горбачева, представительница народа селькупы. — Природу человек рушит. И климат меняется». «Происходят большие социальные изменения, и, естественно, меняется климат», — делает вывод ханты Аграфена Сопочина.

Она рассказывает, что в Сургутском районе коренных жителей практически лишили пастбищ для таежного оленеводства: то сжигали, то забирали под нефтяное освоение, строили города, поселки, расстреливали домашних оленей.
Фотографии из личного архива Юлии Горбачевой, деревня Иванкино, Томская область
Помимо изменения самих территорий, все замечают перемены и в погодных условиях и природных циклах. Это напрямую влияет на традиционную хозяйственную деятельность коренных народов, на питание, а значит и на здоровье, на социальное и транспортное обеспечение. Изменения рождают чувства тревоги, страха и потери глубинной связи с основой культуры.

Одним из важнейших негативных последствий изменения климата для коренных народов стала непредсказуемость погоды.

«Для нашего народа успешность деятельности всегда зависела от возможности предсказать, каким будет завтрашний день, что будет послезавтра, через неделю, через месяц… Какой будет зима… От этого зависел выбор стратегии, — рассказывает представитель народа юкагиры Вячеслав Шадрин. — Куда и когда кочевку сделать? А тут природа стала обманывать. Старики говорят: природа перестала нам верить. Это новый вызов. Получается, твои знания сложно применить. Раньше ты, например, мог предсказать поведение сохатого, куда он пойдет. А теперь сложно предсказать поведение животных, потому что изменились климатические условия, изменилась погода».
Фотографии из личного архива Вячеслава Шадрина, Республика Саха (Якутия)

Множество природных и погодных аномалий становится обыденностью, все чаще случаются пожары и наводнения. В результате увеличения снежного покрова, количества осадков в целом и таяния вечной мерзлоты в Якутии все больше воды поступает в реки.

Поэтому, по словам Вячеслава, в некоторых низменных зонах можно наблюдать наводнения с весны вплоть до осени. С другой стороны, резкие перепады температур вызывают обледенение, и тогда олени и лошади не могут достать свой корм. Пожары стали происходить гораздо чаще, каждый год, увеличился их масштаб.

«В прошедшем году 12 миллионов гектар было охвачено лесными пожарами, — рассказывает Вячеслав. — Помимо того, что это угрожает жизни людей, выводится из использования большая часть охотугодий, уничтожается вся инфраструктура… Еще есть побочные эффекты: сейчас очень сильно распространены заболевания дыхательных путей, то есть астма, аллергия. Это все из-за постоянных лесных пожаров».

Галина Туймешева, представитель народа тубалары, рассказывает, как изменение климата затронуло ее родной поселок Яйлю: «Я помню свое детство: когда шли дожди, то нас они вообще не пугали. Напротив, мы могли бегать в платьицах и босиком под дождем: это было очень радостно, что даже гроза нас никогда не смущала. Сейчас чуть дождь — уже холодно, хочется одеться, яйлинцы надевают сапоги, куртки и ходят под зонтами, спасаясь от ледяного дождя. Зимы стали очень слякотные. Зимой у нас зачастую положительные температуры, тает снег».

Иван Иванов признается, что еще несколько лет назад не представлял, как изменение климата можно понять на себе, казалось, что это «где-то там далеко»: «Сейчас я уже замечаю какие-то сезонные вещи: лето становится жарче, зима меняется, погода меняется, становится непредсказуемой. Если раньше, например, встал мороз 30—40, и тихо, нет ветра совсем, и она [погода] легко переносится, то сейчас 35, и ветер может быть. Теперь перепады сильные бывают. Раньше встал мороз и стоит там неделю. Сейчас днем может быть ноль, а ночью минус 25. Раньше такого не было! Летом бывают жаркие, засушливые месяцы. В том году воды было мало у нас и весной было мало».

В Томской области одно из серьезных последствий, которое влияет на жизнь коренного народа селькупы, — это незамерзающая дорога-зимник через Васюганское болото. Из-за этого сдвигается и календарь миграции диких животных, проведения подледной зимней рыбалки.

«Естественно, если дороги не замерзают, то в зимний период продукты и товары первой необходимости, лекарства и многое другое, может быть очень трудно доставить в отдаленные и малые поселения, — рассказывает Полина Шулбаева, — а это уже имеет и социально-экономическое и культурное влияние. Иногда студенты не могут вернуться с сессии домой, потому что нет дороги или нет связи и возможности вернуться на каникулы, повидаться с родными и близкими. Студенты, которые из деревень приезжают, им довольно тяжело в городе, адаптация происходит, но им физически необходимо возвращаться домой, чтобы подпитывать силы и заряжаться энергией. То есть влияние идет не только физическое, но и ментальное, и влияет на здоровье с разных сторон, в том числе и психологическое».

Полина считает, что даже по произведениям искусства коренных народов можно судить, как изменяется климат, как и какие мигрировали животные, наглядно увидеть изменения календаря традиционной хозяйственной деятельности: «Раньше на болотах рыбаки ходили в штанах и куртках из рыбьей кожи, выделывали кожу крупных рыб, сшивали ее жилами, и такая одежда не промокала. Но ранее это, например, был налим. Сейчас налима как такового не осталось, у нас его очень мало. Сейчас, например, если взять современную выделку щучьей кожи — там другая структура, другой жировой подкожный слой, и соответственно, техника выделки абсолютно другая, итоговый цвет кожи и ее толщина другая. Получается, что традиционные знания изменяются, адаптируются к тем изменениям, которые есть. Это такой индикатор изменения здоровья состояния окружающей среды и народа, его социального, экономического и культурного изменения, адаптации и развития».
Фотографии из личного архива Дарьи Егеревой, деревня Иванкино, Томская область. Традиционная еда из деревни Иванкино, Летом накрыл смог от пожаров.  Из-за смога не могли уехать в деревню, закрывали навигацию
Исчезновение животных и рыб приводит к смене привычного питания, может воздействовать на человека на физиологическом и духовном уровнях. Тот факт, что сейчас почти не осталось рыбы, которая была раньше и генетически необходима селькупам, влияет и на язык и культуру народа.

«Если мы теряем элемент традиционного питания, например, того же налима, соответственно, теряется и язык, слова, связанные с этой рыбой. Его кожа, кости, инструменты для выделки, все, что касалось налима — это все теперь утеряно, мы не знаем этого, даже название на родном языке», — отмечает Полина.

Валентина Совкина, активистка из народа саами, считает, что на изменение климата указывает потеря устойчивости и цикличности. Сейчас «природу лихорадит»: по устоявшимся приметам больше нельзя предсказать погоду. Кроме того, лесотундра стала наступать на тундру, и в Мурманской области появились заросли деревьев.

Меняется питание: уходят традиции и старый образ жизни. Валентина отмечает, что стало гораздо меньше традиционных ягод: «Если мы раньше бочками заготавливали, то теперь нам дай Бог бы собрать ведро, чтобы дома ведро было хотя бы. В детстве помню, всегда у нас была брусника, моченая морошка бочками, и мы маленькие скребли ее мисками, так до следующего лета. Нам не надо было яблок, бананов, винограда… У нас были свои ягоды, которыми мы питались. И это способствовало укреплению иммунитета в том числе. Я не помню, чтобы мы болели какими-то болезнями простудными, свои витаминки всегда спасали».
Валентина Совкина. Кадры из документального видео из жизни саами на Сейдозере, девочка в лодке – Валентина Совкина, вместе с ней дедушка и ее тети 
Более прямое и явное воздействие на территории коренных народов оказывает промышленное освоение, связанное с загрязнением воды, вырубками леса, истреблением животных.

«Все слышали об аварии на “Норильском никеле”. А для нашей земли в 2018 году страшной аварией был прорыв дамб алмазной компании “АЛРОСА”, — рассказывает Вячеслав Шадрин. — Огромные территории лишились доступа к питьевой воде и рыбе. Конечно, “АЛРОСА” приняла меры: привозили питьевую воду, установили очистные сооружения и так далее. Но это все было после. А экологический ущерб остался».

Вячеслав называет это «новой волной индустриализации» и основной проблемой считает «изъятие земли»: «Наши люди говорят так: мы живем тысячелетия и всегда находили выход. Мы всегда адаптировались к разным изменениям. Но мы не сможем адаптироваться без нашей земли. Основное последствие индустриализации как раз — это то, что мы теряем землю. И в прямом, и в переносном смысле». Кроме того, Вячеслав отмечает, что в Якутии изменение климата для коренных народов — это не теория: «Большинство наших поселений на Севере находится на берегах рек, которые быстро размываются. Значит, встанет рано или поздно вопрос их закрытия. Или можно это предотвратить, укрепив берега. И мы ждем, что такие меры будут предусмотрены государством в региональных программах адаптации и снижения влияния изменения климата».

Изменения в окружающем мире коренные народу зачастую толкуют как ответ природы на действия человека.

Об этом, например, рассказывает представительница народа селькупы Наталья Платоновна Иженбина: «Бабушка говорила: будет такое время, когда человек будет бежать, а земля за ним будет падать, — пропасть будет. Мы выросли на том, что землю надо беречь, надо соблюдать законы предков. Я стараюсь все правила наши соблюдать, а вижу рядом — то мусорят, то жгут лес… Все это сказывается сейчас на природе. В детстве нужно было даже капельку воды беречь. Несешь ковшик и руку держишь, чтобы капля воды не упала на землю. Донести ее до кастрюльки, воду налить. Беречь землю: зря не копать, зря не бегать по земле. Собрали картошку, землю мы так присыпали, как будто на ней ничего и не росло. То есть чтобы она отдыхала. И с лесом: идешь в лес, стараешься веточку не сломать, потому что больно же руке, дереву больно. Старались хворост всегда собирать, лес берегли. А сейчас лес губят. Временами кажется, что природа борется с человечеством. Злится на человека, что он такой урон делает. Иногда становится жестокой к людям, тоже оттого, что где-то кто-то нагрешил».

Аграфена Сопочина выводит для себя формулу взаимодействия с природой. Формула «природа-человек-природа», когда человек, если берет что-то, возвращает обратно в том виде, в котором природа могла бы это переработать, сегодня, по мнению этой представительницы народа ханты, стала разрушаться и сменяется «врезающейся в жизнь аборигена формулой «природа-человек-техника-минус природа».

«Техногенный человек берет от природы все, перерабатывает в отходы, которые он оставляет природе, а природа уже не может их переработать, так, чтобы они соответствовали природным законам, — делает вывод Аграфена Семеновна, — Большинство человечества с помощью технических средств отнимает у природы намного больше, чем использует с пользой для себя. Эта отрицательная связь выросла до таких масштабов, что человечество на себе ощущает и видит глобальные разрушения на планете».

Не исключены из этой формулы «техника минус природа» и аборигенные народы, то есть эта разрушающая связь в первую очередь ударила по их жизни.

Традиционные знания: вы научите нас, а мы научим вас

Могут ли коренные народы как-то противостоять изменению климата? Может ли в этом помочь традиционное знание и что нужно делать, чтобы уменьшить негативные последствия, адаптироваться к новым условиям жизни?
Полина Шулбаева считает, что для сохранения природы, адаптации к последствиям изменения климата и их смягчения давно нужно перейти с добывающей промышленности и вырубок леса на альтернативные источники энергии.

Но, помимо этого, могут помочь традиционные знания коренных народов, связанные с управлением территориями на основе общин, традиционных практик, а также новых информационных технологий. «У коренных народов есть разные системы управления с особыми методами, техниками, практиками и т. д., — рассказывает Полина. — Сбор сухостоя, что помогает против пожаров, мониторинг путей миграции животных и мест отела, отслеживание изменения температур, ледостава, полноводья, календаря, миграции, инвазивных видов, увеличения болот, усыхания рек, наличия паразитов в рыбе и т. д.».

Полина — эксперт в области биоразнообразия и изменения климата и как представитель коренных народов активно участвует в различных процессах, в том числе и международных, по поиску решений для сохранения природы и смягчения последствий изменения климата для коренных народов. Полина уверена, что такие системы управления необходимо распространять, и сейчас в международных процессах такие знания признаются, уважаются и пропагандируются для применения как наиболее устойчивые, позволяющие сохранить природу для будущего.

На уровне ООН создана Платформа для местных общин и коренных народов в Рамочной конвенции ООН об изменении климата (UNFCCC). Более того, в 2021 году была создана Платформа коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока России по традиционным знаниям и адаптации к изменениям климата. Эта платформа создана для обмена опытом в области климатического мониторинга и адаптации к изменениям климата на основе традиционных знаний. Она инициирована и создана самими коренными народами в партнерстве с научным сообществом.
Фотографии из личного архива Полины Шулбаевой, село Новый Васюган, Томская область, автор фото – Татьяна Фатеева
Валентина Совкина утверждает, что сегодня очень много говорят, что Арктические коренные народы — это хранители своих территорий, но пока все это звучит лишь на уровне «больших лозунгов», потому что, чтобы принять это за практику, нужно знать специфику образа жизни этих народов, и это не означает «вернуться в допотопные времена и жить, как коренные народы».

«Сейчас мы сталкиваемся с такой проблемой как отрыв от передачи знания, — рассказывает Валентина, — потому что нет условий, в которых жили раньше предки: с детства у нас ребенок уже не находится в тундре. Детей забирают в село, потому что у нас обязательное образование. Я смотрела на своих одноклассников, которые сидели за партой и роняли слезы, смотрели в окно в лес, им непонятно было, зачем им это все надо. И в итоге уже почти половины моих одноклассников нет, они оказались потеряны, не нашли себя в этом мире. И мне кажется, что здесь должна быть понимающая политика в отношении коренных народов, что мы не приходим вас ломать, а мы приходим быть в союзе: вы научите нас, а мы научим вас. Если вам нужно детей доставлять в тундру, мы поможем вам тем же вертолетом доставить детей в тундру на все лето, если без школы невозможно. Но если можно кочевые классы делать, то тогда надо развивать технологии и их использовать. Мне не очень понятно сегодня, что мы навязываем цивилизацию людям, которым она фактически не нужна, потому что они внутренне счастливы от того, что находятся у себя в природе».

Валентина сейчас — руководитель выборного органа Куэлнэгк нёарк Самь соббар (Собрание саамов Кольского полуострова), член Абориген-Форума и Саамского женского форума, и она считает, чтобы коренные народы действительно были хранителями территорий, а традиционные знания помогали, необходимо понимать особенности культуры и быта таких народов и помогать им обеспечивать продолжение традиционной деятельности в меняющемся мире.

И самое главное — включать самих представителей коренных народов в принятие решений.

«Сейчас часто принимаются законы, нормативные акты без учета мнения самих коренных народов, — продолжает Валентина. — Там наверху придумывают, что нам это будет благо и начинают внедрять их, в итоге приносят нам сплошную разруху. Потом говорят, извините, мы ошиблись, потому что не посчитали мнение коренных народов. Обязательно должен работать принцип: ничего о нас без нас! Мы готовы к сотрудничеству и пониманию ситуации, но и нас должны понимать, а не считать отсталыми народами. Мы все разные, цель одна — прийти в мир, не нарушая, а взаимодействуя, уважая друг друга».

Вячеслав Шадрин, вице-президент Ассоциации коренных малочисленных народов Севера Республики Саха (Якутия), замечает, что традиционные знания помогают найти выход, но изменения происходят так быстро и идут таким валом, что нужна помощь государства, чтобы их преодолевать.

«Нужна программа поддержки традиционных видов деятельности коренных народов: это оленеводство, охотпромыслы, рыболовство, — говорит эксперт. — Нужны программы развития поселений, программа чистой питьевой воды. Из-за того, что берега постоянно разрушаются, вода очень сильно загрязняется, и нужно думать о том, как обеспечить питьевой водой прибрежные поселения. Понятно, что коренные народы сами вообще не смогут справиться. Ну и другой вывод — это опасность вообще лишиться земли, связанная с промышленным освоением. Есть примеры, что делать в таких ситуациях. У меня есть такой термин — “правовое принуждение к диалогу”. Это необходимо, чтобы вопросы решались все-таки не только в угоду промышленных компаний, а с учетом мнения и защиты интересов коренных народов. Например, в Якутии более половины всей территории в настоящий момент имеет статус ТТП, территорий традиционного природопользования (это более 150 млн га). Или другой пример: у нас уже четыре десятка этнологических экспертиз проведено, по которым наши общины получают компенсацию».

Иван Иванов, председатель Комитета спасения Печоры, считает, что в настоящий момент природоохранными и климатическими интересами жертвуют ради прибыли. Для изменений нужна политическая воля, и они должны касаться самих подходов к какой-либо деятельности.

«Традиционные знания — это такие концептуальные вещи: как подходить к любому проекту, из каких ценностей: балансировать надо между долгосрочными перспективами выживания человека как вида, — рассуждает Иван. — Изменение климата, по сути, ведет к уменьшению мест обитания человека, ухудшению условий, по сути — к выживанию. Поэтому я думаю, что очень многие вещи можно перенимать еще до начала каких-то мыслей об освоении чего-либо».

Галина Туймешева говорит, что происходящие изменения сильно беспокоят коренных жителей акватории Телецкого озера.

«Кто-то открыто борется, кто-то просто молится своим богам, — рассказывает Галина. — Я состою в группе “Сакральный Алтай”, это некоммерческая организация, целью которой является спасение флоры и фауны Республики Алтай и сохранение ее для потомства в первозданном виде. Мы идем и говорим о несогласии создания и вступления в законную силу законов и подзаконных актов, которые грозят уничтожением наших природоохранных зон, сакральных мест, грозят исчезновением животного и растительного мира, редких, краснокнижных объектов».

Дарья Егерева, представитель коренных народов на платформе ООН по изменению климата, рассказывает, что ее сородичам приходится сейчас с риском для жизни отстаивать свою землю, и способствовать замедлению изменения климата мы сможем только тогда, когда поменяется сама система.

«Пока у нас власть и бизнес не начнут думать не только о выгоде, ничего не изменится, — говорит Дарья. — В Колпашевском районе сейчас земли у коренных народов нет. Она уже давно в аренде между частными компаниями, арендаторами. Но они сами за свою землю стоят. Браконьеров проверяют. С риском для жизни. Пока не будет гарантии того, что они защищены, не один на один, это все до поры до времени, пока не случится несчастье. Пока этого не будет, пока будет в России все на истреблении, — и это не только истребление ресурсов, с ресурсами погибает очень много животных, рыб, — ничего не изменится…»

Если возвращаться к формулам, которые вывела Аграфена Сопочина, этнограф, переводчик, специалист по языку и культуре сургутских ханты, то можно предположить, что сохранение культуры коренных народов возможно только с выработкой какого-то третьего подхода, который будет учитывать концептуальную связь человека и природы и позволит на практике включить представителей коренных народов в процессы, контролирующие состояние окружающей среды.

«В наше время две цивилизации с двумя формулами жизнедеятельности встретились, подошли вплотную друг к другу, слились кое-где, — говорит Аграфена. — У одного общества опыт столетий по очищению природы загрязнениями продуктами своей жизнедеятельности. Это большинство человечества. А другое (малочисленное) общество вообще не сталкивалось с таким явлением, как масштабное загрязнение природы. К тому же это загрязнение исходит не от них, не от их жизнедеятельности. Тысячелетиями было незыблемо для этой части человечества: брать у природы столько, сколько необходимо употребить. Вдруг на их исконных землях стали брать у природы больше, чем нужно. При этом варварски добывая природные ресурсы, сокращая территории, на которых тысячелетиями бережно относились к природе. К тому же у аборигенов, народов Севера и Сибири, не выработались методы и приёмы сохранения природы и ее богатств в новых реалиях. Для выработки этих приемов и методов не было времени, всего несколько десятков лет. Да и у народов Севера, Сибири и Дальнего Востока отсутствуют не только экономические, но и юридические рычаги контроля за состоянием окружающей среды».

Статья создана на основе материалов 9 интервью с представителями коренных народов (проведены в декабре 2021 года). Участники интервью:


Полина Шулбаева – представитель коренного малочисленного народа селькупы - родилась и выросла в поселке Новый Васюган в Томской области. Сейчас Полина живет в Томске, куда приехала учиться, когда ей было 16 лет, но каждое лето, на праздники и выходные она едет к родным. Полина является координатором деятельности в области Конвенции о Биологическом разнообразии ООН, Центра содействия коренным малочисленным народам Севера, и членом международных рабочих групп при КБР, МФКНБ, МПБЭУ и других.


Дарья Егерева, Наталья Иженбина и Юлия Горбачева – представители коренного малочисленного народа селькупы, родом из села Иванкино Томской области. Кроме того, они представляют региональную организацию "Союз коренных малочисленных народов Севера Томской области", туда входят несколько локальных организаций и людей из разных районов области. Сейчас Дарья живет в Москве и является членом Центра содействия коренным народом Севера, Сибири и Дальнего Востока, а также представителем коренных народов на платформе ООН по изменению климата. Наталья Платоновна и Юлия Леонидовна по-прежнему много времени проводят в Иванкино. На зиму Юлия Леонидовна уезжает в Тогур (Колпашевский район Томской области), Наталья Платоновна - в Колпашево, где руководит творческим объединением "Туссайока" (Искорка). Она преподаёт селькупский язык и культуру. С женщинами они шьют сувениры и участвуют в ярмарках.


Вячеслав Шадрин – представитель коренного малочисленного народа юкагиры. Вячеслав родился и вырос в селе Нелемное Верхнеколымского улуса Республики Саха (Якутия). В настоящее время живет в Якутске и является вице-президентом Ассоциации коренных малочисленных народов Севера Республики Саха (Якутия).


Иван Иванов – представитель коренного народа Коми, в настоящее время живет в нефтяном поселке Нижний Одес, куда переехал в раннем детстве. Сейчас возглавляет Комитет спасения Печоры – экологическую некоммерческую организацию, работающую в бассейне реки Печоры.


Галина Туймешева - представитель народа тубалары, коренная жительница Республики Алтай. Родилась в шестом поколении своего рода в поселке Яйлю (Тяйлю). Является членом неправительственной организации «Сакральный Алтай», которая пытается сохранить природу родного края.


Аграфена Сопочина – представитель коренного народа ханты, выросла на стойбище в лесу, сейчас живет в поселке Лянтор Сургутского района. Аграфена Семеновна – ученый-этнограф, переводчик, специалист по языку и культуре Сургутских ханты, кроме того, активно защищает природу родного края и права своих сородичей.



Валентина Совкина – активистка из народа саами, родилась в семье рыбаков и оленеводов. Является руководителем выборного органа Куэлнэгк нёарк Самь соббар (Собрание саамов Кольского полуострова), член Абориген Форума и Саамского женского форума.